Преподобномученик Игнатий (Лебедев) (1884-1938)

Одним из самых ярких светильников веры стал в Высоко-Петровской обители архимандрит Агафон (Лебедев), впоследствии принявший схиму с именем Игнатий.
Преподобномученик Игнатий и сам был воспитан святыми: желание стать монахом родилось в нем под влиянием общения с преподобным Гавриилом Седмиезерным (Зыряновым; 1844–1915), который и благословил его на иноческий путь. [1] По благословению преподобного Гавриила тогда еще молодой студент Александр, жаждавший скорее поступить в монастырь, закончил ветеринарный институт и по окончании его, не дожидаясь вручения дипломов, пришел в Зосимову пустынь. Здесь будущий преподобномученик Игнатий стал духовным чадом преподобного Германа (Гомзина). Главным послушанием юного Александра поначалу стал уход за скотом и лечение всех монастырских животных. Много времени будущий пастырь человеческих душ проводил на пастбищах и на конном дворе. Воспитание настоящего монашеского духа осуществлялось в полном послушании своему старцу. Игумен Герман сказал однажды одному из своих духовных детей-архипастырей о смиренном послушнике: «Какое у меня золото на конюшне сокрыто!» 

В день пострига он записал в своем дневнике: «18 марта 1915 года. День пострига. Родители! И есть сын у вас – и нет его, и умер он – и жив он! (Господи! Всегда бы таким себя чувствовать!) Охватит сердце твое злоба – хватайся руками за сердце… а там на Кресте Сама Любовь – Христос распятый. Все хороши, все добры зело». [2] Свободное от послушаний время по благословению старца юный монах Агафон стал уделять чтению трудов святых отцов, особенно преподобных Симеона Нового Богослова и Исаака Сирина, святителя Игнатия (Брянчанинова). Через три года он был рукоположен в сан иеродиакона, а в 1920 году Патриарх Тихон рукоположил его в сан иеромонаха.

В начале 1923 года старец Герман мирно почил о Господе, а вскоре Зосимова пустынь, как и практически все обители в те годы, была закрыта. Иеромонах Агафон вместе с некоторыми другими зосимовскими братиями принял приглашение владыки Варфоломея, настоятеля Высоко-Петровской обители.

Главным деланием батюшки в Высоко-Петровском стала исповедь монашествующих и приходящих в монастырь богомольцев. Владыка предоставил ему просторный левый клирос храма во имя преподобного Сергия Радонежского. Через полгода служения, весной 1924 года, владыка Варфоломей возвел отца Агафона в сан архимандрита и назначил наместником монастыря. Отец Агафон был очень внимательным духовником, и скоро вокруг него собралась самая большая паства в Петровском монастыре.
Были, однако, и прихожане, которые говорили, что он рано начал старчествовать, но отец Агафон, ничего не делавший без благословения владыки Варфоломея, смиренно нес свой духовнический крест.

Схиархимандрит Игнатий

В 1926 году батюшка счел, что пришло время положить начало и монашеству среди его духовных чад. Постепенно, по благословению владыки, он начал совершать тайные постриги в рясофор. Вот как вспоминает о руководстве старца Агафона одна из его духовных дочерей: «Души, открывшись батюшке, уходили только оставив свой “багаж” у его ног. Тут же они получали и новые задачи, и новые указания, им открывался часто новый путь, новое решение жизни. От человека батюшка требовал не только честного, но просто даже ревностного отношения к гражданским и служебным обязанностям, вменяя их как святое послушание. И жизнь наполнялась до краев. Протекая в тех же внешних формах, она получала вдруг иное содержание, иную окраску, все делалось теперь уже во имя Бога и ради Бога – так учил батюшка – и не было великих и малых дел…».

Летом 1927 года батюшка решил устроить скит неподалеку от Высоко-Петровского монастыря для своих духовных чад и благословил его иконой Божией Матери «Знамение». В скиту должны были находить духовный приют все сестры, вступающие на иноческий путь. Скит располагался в чердачном помещении дома № 3 по Печатникову переулку (несколько дней назад этот дом как обветшавший был снесен). Первыми насельницами скита стали монахини Евфросиния, Евпраксия и Ксения, Олимпиада, Агафона, Сергия и Варсонофия. Монахиня Варсонофия (в мантии Игнатия) писала позже: «Многие чувствовали себя после пострига зернышками, попавшими в горсть милостивого отца; и зернышкам от этого так светло, тепло и радостно: почему они вдруг взяты от всех других? Они же такие, как и все, может быть, даже и хуже, но они взяты в любовную горсть… и им отрадно. Так созидался постепенно новый образ жизни, новый человек, инок». [3]

По мысли отца Игнатия, получив в постриге имя святого, новые иноки должны были подражать житию своего нового небесного покровителя. Новое имя не изменяло особенностей души каждой из сестер, напротив – каждая точно воскресала вновь в том исходном образе, который напечатлен был в ее душе Создателем всяческих. Батюшка говорил, что «сестры святы», святы потому, что избрали путь иной, особой иноческой жизни, принося во всесожжение Богу свою душу со всеми ее пожеланиями. [4] Чаще тайные постриги принимали женщины, мужчины же, посвящая свою жизнь Богу, выходили на открытое служение, становились иеродиаконами и иеромонахами и вскоре подвергались гонениям – арестам, ссылкам, лагерям, казням…Отец Игнатий всегда очень внимательно относился к выбору имен для своих постриженников. Поскольку монашество было тайным, «монастырь без стен и одежды», – как говорили о нем в Высоко-Петровском, – то таким особым покровом становилось для принявшего постриг новое имя.

Отец Игнатий с некоторыми духовными чадами: монахини Олимпиада, Евфросиния, Варсонофия, иеромонах Никола (Ширинский-Шихматов)

Чтобы научить сестер смирению, которое батюшка считал основой всей дальнейшей христианской жизни, он соединял сестер вместе, чтобы они учились истинно смиряться друг перед другом, а потом и нести в мир эту проповедь смирения. «Сестры святы, – говорил он. – Если чем смутилась, не обращай внимания… Знай, что ничего не бывает случайного, если тебя обидели или уничижили… Прими это, как вразумление от самого Бога». «Имей всех сестер, как ангелов, а себя имей у всех под ногами», – повторял он. Батюшка всегда стоял за последовательность восхождения в духовной жизни и, согласно Евангельским заповедям, основой всего считал нищету духа. [5]

Особенные страдания доставляла старцу болезнь, которая поразила его вскоре после пострига – паркинсонизм, постепенно прогрессировавший, сковывавший движения батюшки и приведший к тому, что перед кончиной он был, по сути, прикован к своему одру. Когда ему было всего 46 лет, в 1929 году, болезнь столь усилилась, что батюшка попросил владыку Варфоломея исполнить его заветную мечту о постриге в схиму. Владыка сразу же согласился. Старший из зосимовских старцев игумен Митрофан [6] сказал об этом: «Ему можно». [7] В схиме ему было наречено имя Игнатий в честь священномученика Игнатия Богоносца и в память святителя Игнатия Брянчанинова, любимого духовного писателя батюшки. Сам старец считал схиму «еще большим трудом по несению скорбей душ человеческих». Число его духовных чад достигло в это время почти 400 человек.

Руководство Московской епархии, тесно связанное с руководством Патриархии, участвовало в маскировке тайного Высоко-Петровского монастыря. По всей вероятности, это делалось с ведома и одобрения самого митрополита Сергия (Страгородского), лично знакомого с еп. Варфоломеем. Так еп. Филипп (Гумилевский), управлявший в то время Московской епархией, несмотря на арест, скрыл от властей факт тайного пострига отца Игнатия в схиму, хотя именно он и благословил этот постриг (схиархимандрит Игнатий, будучи арестован в 935 г., проходил по документам дела под своим именем в мантии – как архимандрит Агафон). [8]

В начале 30-х годов схиархимандрит Игнатий и игумен Митрофан были духовниками московского духовенства. Известно, например, что еще в конце 20-х годов к ним обратился священномученик Роман Медведь, которому они сказали: чтобы избавить от преследований его семью, необходимо оформить официальный развод. [9] Их духовный авторитет в Москве был очень высок. Именно поэтому по настоянию властей в 1934 году отец Игнатий был отстранен от служения и исповедания богомольцев. Подчиняясь решению священноначалия, он с этого времени не приходил в храм, он не мог прийти даже на отпевание своей почившей матери (также его тайной постриженице с именем Авраамия). Отпевал ее епископ Варфоломей.

На 5-й неделе Великого Поста 1935 года, в вечер чтения Великого канона старец Игнатий был арестован и заключен в Бутырскую тюрьму, где почти все время провел в тюремном лазарете. По собственному признанию старца, «вместе со скорбью тех дней, временами, внезапно Господь посещал его такой радостью, подобно которой он раньше никогда не испытывал». «Хотя я лишен того, к чему стремился всю жизнь – еже житии мне в дому Господни вся дни живота моего – но Он близ… – писал батюшка в одном из первых писем из заключения, – и сего никто и ничто не отнимет, кроме допущенного по воле нашей нерадения». [10] В Светлую Пасхальную ночь батюшка был утешен подарком – от парализованного больного, «лишенного ног», он получил изображение красного яичка, которое тот нарисовал красной спичкой на бумаге. А батюшка в ответ шепотом пел ему всю Светлую утреню. [11]
В октябре старец был этапирован из Москвы. Первым местом заключения стал лагерь, размещавшийся в бывшей Саровской пустыни. Больной батюшка все время находился в лазарете. Из заключения он писал своим чадам: «Слава Богу за все случившееся – это одно можем сказать! С Ним везде хорошо, и на Фаворе, и на Голгофе!» [12] В конце жизни отец Игнатий практически не мог самостоятельно двигаться, тяжко страдал от болезней, но не унывал и, как мог, утешал свою паству. Во время свидания с духовной дочерью он завещал своим духовным чадам: «Господа надо любить всем сердцем, Господь должен быть на первом месте, от веры не отрекаться». «Господь всех краше, всех слаще, всех дороже… Спасение в ваших руках, пользуйтесь, пока возможно». [13]

Последнее письмо батюшки, не имевшего уже сил из-за голода и болезней даже проставить все знаки препинания, – это завещание мира: «Мир дальним, мир ближним, мир всем любителям сего мира носителем по мере сил старался быть я, к сему миру хощу отъыти, и этот мир оставляю вам, этот мир». [14]

Скончался схиархимандрит Игнатий (Лебедев) утром 11 сентября 1938 года, в день Усекновения главы святого Иоанна Предтечи в тюремном лазарете исправительно-трудовой колонии на станции Алатырь в Чувашии. Перед кончиной Господь сподобил его исповедаться у бывшего здесь священника и принять Святые Тайны. Точное место его погребения установить не удалось. Память его празднуется 12 сентября, на следующий день после дня Усекновения главы святого Иоанна Предтечи.

****************************************

[1] Преподобный Гавриил также связан с Высоко-Петровским монастырем: здесь в 1875 году он был пострижен в монашество с именем Тихон, а в 1877 году рукоположен во иеродиакона, здесь он нес послушание расходчика – ответственного за расходование монастырских средств, то есть был третьим после настоятеля и эконома лицом в тогдашней монастырской иерархии.
 
[2] Цит. по: Монахиня Игнатия. Старчество в годы гонений. М.: Изд-во Московского подворья Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 2001. С. 53.

[3] Монахиня Игнатия. Старчество в годы гонений… С. 156.

[4] Монахиня Игнатия. Старчество в годы гонений… С. 208, 209.

[5] Там же. С. 192.

[6] Игумен Митрофан (Тихонов), в Зосимовой пустыни считался преемником старца Алексия, в свое время отказался от сана архимандрита, был духовником епископа Варфоломея. В Высоко-Петровском монастыре на него ложилось принятие важных духовных решений. Несколько раз подвергался арестам. Вновь был арестован в 1941 г. В Москве ходили слухи, что в тюрьме он был рукоположен в архиерея. Скончался в тюрьме священномучеником, по свидетельству видевших его там монахов, вероятно, был расстрелян не позже 1943 г.

[7] см: Монахиня Игнатия. Старчество в годы гонений… С. 81.

[8] Беглов Алексей. В поисках «безгрешных катакомб». Церковное подполье в СССР. М.: Издательский Совет РПЦ, «Арефа», 2008. С. 75–76.

[9] Жития Новомучеников и исповедников Российских ХХ века Московской епархии. Июнь–август. Тверь: «Булат», 2003. С. 202–203

[10] Монахиня Игнатия. Старчество в годы гонений… С. 106.

[11] Там же. С. 108.

[12] Схиархимандрит Игнатий (Лебедев). Письма из заключения старца Зосимовой пустыни и Высоко-Петровского монастыря. // Альфа и Омега. 1997 № 1(12). С. 100.

[13] Монахиня Игнатия. Старчество в годы гонений… С. 118.

[14] Там же. С. 120.