Николай Юрьевич Варжанский, выпускник Московской Духовной академии, посвятил свою жизнь служению Церкви, проповеди Евангелия и борьбе с противоцерковными учениями (главным образом с сектантством), которыми была наводнена предреволюционная Россия, а также с таким страшным общественным пороком как пьянство.

Мученик Николай Варжанский

В 1908 г. он был определен на должность помощника противосектантского миссионера Московской епархии, а затем назначен московским епархиальным миссионером. В начале ХХ в. среди рабочих было весьма распространено пьянство, поэтому для борьбы с этим пороком Николай Юрьевич Варжанский основал и возглавил за Семеновской заставой в Лефортове, населенном, в основном, рабочими, Варнавинское общество трезвости, которое имело свое помещение и свой храм. В Высоко-Петровском монастыре, где в начале века располагалась епархиальная библиотека, а для рабочих устраивали обеды и показывали просветительские фильмы, находился филиал этого общества.

Николай Юрьевич искренне любил московских рабочих, всячески хотел помочь им, понимая, что они походят на детей, которых обманом втягивают в жизнь, уводящую от Бога и Церкви. Второе издание книги «Доброе исповедание» (православный противосектантский катехизис) он посвятил «искренно любимым православным московским рабочим». Эта книга была высоко оценена современниками. В «Московских ведомостях» (1910, № 273) отмечалось, что автор книги просто и ясно, вполне понятным для рабочего люда языком, излагает христианское мировоззрение; проводя сравнение между православной христианской верой и различными сектантскими лжеучениями, автор дает неотразимое оружие против доводов всевозможных еретиков, которых так много появилось в последнее время. Большой вклад Николай Варжанский внес в разоблачение толстовства.

В предисловии ко второму изданию книги Н. Ю. Варжанский писал: «…Я усердно просил указать мне недостатки книги, на случай нового издания. Частные письма не указывали мне недостатков, а лишь одобряли и поддерживали книгу в данном ее содержании. Из печатных отзывов только один, принадлежащий анонимному автору в газете “Русское Знамя”, называл мою книгу “Злым исповеданием”, советовал рвать книгу, и главным образом // за то, что в ней признана за священнодействием монашеского пострижения благодать Божия.

Действительно, в моей книге сказано, что “монашеством мы называем христианский подвиг безбрачной жизни, с целью соблюдения целомудренного воздержания и более удобного, чем в супружестве, прохождения земной жизни, совершенствования и достижения спасения” и что “Церковь благословляет этот подвиг особым священнодействием и испрашивает принимающему монашество благодать Божию, помогающую ему успешно проходить этот подвиг христианского совершенствования”. Казалось бы, что здесь неправильно? Если женящийся нуждается в благодати Божией и получает ее в таинстве брака, то неужели не нуждается в помощи Божией ищущий целомудрия и неужели не получает ее в священнодействии “ангельского чина”?! Я не могу признать ни одного христианского священнодействия безблагодатным, иначе получится, что у нас учреждены какие-то “комедийные действа”, только изображающие что-то, но не благодатствующие, не приближающие человека к Богу и спасению. Зачем же такие безблагодатные “действия” и возможны ли они в Церкви? Таковых не может быть! Посему я, при выяснении христианского мировоззрения, определенно указал, что благодать Божия получается в Церкви между другими средствами и чрез священнодействия христианские, а затем перечислил и обосновал Откровением особенно те из православных священнодействий, которые хотя и отвергаются неистово сектантами, но и обличают сектантов, а именно: 7 таинств и священнодействия монашества, водоосвящения, погребения, крестного знамения. Во всех сих священных действиях испрашивается благодать Господня и дается людям».[1]

Николай Юрьевич также служил в канцелярии Святейшего Синода, преподавал в Московской духовной семинарии, а во время Поместного Собора 1917 года был делопроизводителем Отдела о внешней и внутренней миссии и о церковной дисциплине. Из-под его пера вышло более сорока книг и брошюр, предназначенных для неверующих или сомневающихся в истинах веры.

В миссионерской работе Николаю Юрьевичу помогал его тесть, протоиерей Неофит Любимов, настоятель церкви Воскресения Словущего на Ваганьковском кладбище в Москве, также стяжавший мученический венец. Священномученик Неофит начал свое служение в Симбирске, где он был законоучителем и инспектором в различных учебных заведениях. В 1885 г. в Симбирске он был рукоположен во священника. Вслед за великими учителями Церкви отец Неофит говорил о неотделимости образования от воспитания. Знания «являются неполными и слабыми, мертвыми и безжизненными, мрачными и безотрадными, а иногда вредными и гибельными, если не утверждаются и не восполняются словом Божиим, не оживляются Духом Премудрости и Разума, не озаряются светом веры Христовой и не управляются истинною любовью христианскою».[2] Ревностный проповедник и защитник Православия, отец Неофит основал собственное издательство, в котором публиковались миссионерские и противосектантские труды.

Как московскому епархиальному миссионеру Николаю Юрьевичу Варжанскому была предоставлена для проживания большая квартира во 2-м Знаменском (ныне 2-й Колобовский) переулке, недалеко от Высоко-Петровского монастыря. Здесь поселилась вся семья: вместе с Николаем Юрьевичем и его супругой Зинаидой (также пострадавшей во время гонений – с 1929 по 1932 год она была узницей лагеря в г. Шенкурске) здесь жили их дети Елена и Константин (Елена  в 1927–1930 годах училась в МГУ, после чего была «исключена как чуждый элемент с 4-го курса», Константин, добровольцем ушедший на фронт во время Великой отечественной войны, геройски погиб в июне 1944 г.), родители Зинаиды Неофитовны – протоиерей Неофит и матушка Мария, а также две девочки, которых мч. Николай подобрал в районе одной из ночлежек и взял на воспитание.[3]

В 1915 г. Николай Варжанский по представлению председателя Варнавинского народного общества трезвости епископа Серпуховского Арсения был назначен псаломщиком к церкви Епархиального дома.[4]

В апреле 1917 года в Варнавинском обществе трезвости состоялась лекция профессора Московской Духовной академии Кузнецова,[5] на которой он, рассказывая об истории Русской Православной Церкви и заметив, что новый общественный строй вряд ли народу принесет много хорошего, призвал православных объединяться вокруг Церкви. Выступали и другие лекторы. Иногда из зала раздавались громкие протесты, но всякий раз Николай Юрьевич вставал и весьма миролюбиво старался успокоить аудиторию. Однако вскоре в зал ворвался отряд милиции. Стража окружила миссионера Варжанского и профессора Кузнецова, заявив им, что они против лекции по существу ничего не имеют, но она отвлекает народ от его главного дела – от революции. «Вы зовете народ в беспартийные церковные организации, – сказал один из них, – а народу нужно заниматься политикой. Когда Россия будет устроена, тогда и можете это делать».[6] Вскоре арестованные были освобождены.

В мае 1918 года Николай Варжанский выпустил листок, который назывался «Сказание о чудотворном образе святого Угодника Божия святителя Николая над Никольскими воротами в Москве», в котором описал чудо, случившееся 1 мая, в Страстную среду. По требованию властей к этому дню чудотворный образ святителя Николая на Никольских воротах Кремля был закрыт красным полотнищем с надписью «Да здравствует первомайский интернациональный праздник!». Но случилось чудо – образ сам собой освободился от красного полотнища. В этом листке Николай Варжанский писал: «Всю ночь со Страстного вторника на Страстную среду Красная площадь охранялась и никто не мог сюда подойти. Утром в Страстную среду заметили, что повешенное целое красное полотнище прорвалось так, что чудотворный образ Угодника Божия Николая стал виден для всех и сделался, по замечанию многих, несравненно светлее, чем был доселе. Красное полотнище начало рваться частями, кусками, лентами и упало совсем. Сначала хотели объяснить, что полотнище разорвано ветром, а потом было напечатано, что будто полотнище повешено прорезанное, хотя тысячи народа видели, что оно было целое, не прорезанное. Как бы ни было, но Господь не попустил покрытия багряницею чудотворных образов. Разлетелось красное полотнище, которым прикрыта была чудотворная икона святого Угодника Николая. Спас Чудотворец Николай некогда от татар, спасет и теперь, если только будем усердно молиться ему и будем стоять за святую Веру Православную и за святыни наши даже до смерти».[7]

30 мая 1918 года Николай Юрьевич Варжанский был арестован на квартире протоиерея Иоанна Восторгова (прославлен как священномученик в 2000 г.) и проходил по его «делу».

Почти сразу после ареста Николая Юрьевича в следственную комиссию стало обращаться множество людей и организаций с просьбой о его освобождении. В ЧК обратились ректор и члены Правления Московской Духовной семинарии, Союз церковно-приходских общин, объединившихся при московской Преображенской, что в Преображенском, церкви, Совет объединенных приходов, Совет Варнавинского народного общества трезвости. К этим многочисленным просьбам об освобождении невиновного исповедника присоединился и Патриарх Тихон. Но всем просителям от лица членов следственной группы ЧК Розмировича и Цейтлина был один ответ – отклонить.[8]

Протоиерей Неофит, знавший по педагогической деятельности в Симбирске отца Ленина, в июне написал последнему открытое письмо с просьбой освободить его зятя: «Родитель Ваш мне хорошо известен и знаком, я с ним весьма нередко встречался в частных домах и на собраниях, где обсуждались дела педагогические. Скончался он при мне, я был молитвенником его тогда, да и теперь молюсь за него Во дни своей настоящей невзгоды я осмеливаюсь обратиться к Вам с покорнейшей просьбой: мой сын (зять) Николай Юрьевич Варжанский совершенно случайно попал под арест за Варжанским вины, за которую следовало бы посадить в тюрьму, не найдено. Невзгоды были в семье Вашего дорогого родителя, они касались и Вас, и Вы были дороги для своих родителей. Тяжело и мне переносить невзгоду моей дочери и своего сына (зятя). Покорнейше прошу принять участие в моем горе: благоволите отпустить моего зятя от всяких преследований и от тюрьмы, или же отдать его мне на поруки. Он проповедник Слова Божия – миссионер, и только…»[9]  Письмо это осталось без ответа.

     Вскоре после ареста в Бутырскую тюрьму Николаю Варжанскому была передана икона Божией Матери «Взыскание погибших» с надписью на обороте: «Усердно молимся за дорогих страстотерпцев». Узнав о предстоящем расстреле, смиренно и радостно принимая свой крест, мученик Николай написал на обороте иконы письмо жене: «Да сохранит тебя и заступит, и покроет Своим Матерним Покровом Пречистая Заступница Матерь Света. Молись, дорогая Зиночка, голубка моя, Богородице: Она покроет твое вдовство раннее и сироток. Прости меня, дорогая моя, и за меня молись». [10]

19 сентября 1918 года Николай Юрьевич был расстрелян и похоронен за оградой Калитниковского кладбища в Москве. За два дня до этого, 17 сентября, там же был расстрелян и протоиерей Неофит, арестованный 21 июля сразу после панихиды по «убиенном новопреставленном бывшим царе Николае», отслуженной им при большом стечении народа в храме святителя Спиридона на ул. Спиридоньевка в центре Москвы, где он последние годы своей жизни был настоятелем.

Родственники убиенных мучеников долгое время посещали их святые могилы, пока кладбище не было разрушено, сравнено с землей и закатано под асфальт. Сейчас могилы мучеников утрачены.

Память священномученика Неофита отмечается Церковью 30 октября, а память мученика Николая – 5 сентября, в один день со священномучеником Иоанном Восторговым, по делу которого он был арестован. На иконе новомучеников и исповедников Российских мученик Николай изображен слева среди мирян в зеленой косоворотке.